Записки консерватора

 Победитель конкурса «Красноярские перья 2015» в номинации «Обозреватель».

Душа и шкаф

Ещё в декабре родственники заказали в мебельном магазине шкаф. Нужно немного подождать: модель с витрины не продаётся. Часть денег заплатили; договор подписали. Спокойно ждём. Месяц везут, два.

Далеко же, с одного континента на другой. Нас профессионально «кормят завтраками». Потерпите еще неделю. Подождите до конца января. Наконец, говорят, что «груз пришел, но шкафа там нет: его… забыли загрузить». Тем временем наступила весна…
Можно много говорить о русском характере, не забывая при этом и об его печальных аспектах. Почему-то у нас во все времена было так много откровенного бардака, несправедливости и унылого жизненного неуюта? Асфальт положили — значит скоро будут копать; сначала закон приняли, потом отменили; если что-то пообещали и сделали в срок и безупречно — мы радуемся, словно удаче. Что принятие законов, что мастер, который чинит одно, но другое сломает — кажется, во всём этом есть некий общий глубинный порядок, какой-то ментальный код, пронизывающий всё и вся. Что же делать?

Стали с друзьями уже в который раз рассуждать о природе русской души: неужели ничего не изменишь? Например, подать на фирму в суд? Сроки по договору нарушены, судебная победа в кармане. Наказываем компанию, там быстро находят виновного и строго с него спрашивают. Предположим, граждане, кого обманули, не досчитали, испортили, не долечили, не доучили начинают отстаивать права. И лет через десять дрессированная исками «машина жизни» станет функционировать по-человечески. Да, эти миллионы больших и маленьких судебных процессов, но это делает нашу страну другой, эффективной, чистой, справедливой, в которую захотят приехать не только таджики, но и европейцы, а наши, наоборот, уезжать перестанут. Какая страна-то будет, а?! Правда, и суды должны быть такими, чтобы обыватель ходил в них, как в магазин, а не тогда, когда уже «припёрло», верил в справедливость и не боялся потерять там полжизни. Даёшь суд — как часть культурной традиции! Пока что только хронические сутяжники не вылазят из судов: им в кайф, но это уже диагноз, а не гражданский акт. Кто же нормальный из-за шкафа у нас судиться пойдёт?

Мы не американцы какие-то, которые себе бы деньги и на второй шкаф с конторы отсудили. Но мы пока не сильно меняемся и останется, как и прежде. «Через одно место», — говорю собеседникам. «А может, начать с себя?» — добавляют они. Тут мне напомнили, что я уже два раза обещаю занести флешку и всё забываю. И так далее. А я вспомнил, что друг всегда говорит по телефону: «Я буду через 10 минут, проезжаю мост», а сам приходит через 25, потому что только сел на площади. И тому подобное. Все мы (в разной степени, конечно) — атомы одного великого российского бардака. Но на этот раз мне не хочется снова всё свалить на фатализм и непреодолимость нацхарактера. Известно, россияне, попадая в западные фирмы, работают «как швейцарские часы». Всё решает системная среда, а гены не причем.

Живое пиво — мёртвая вода

Глядя на всё это стало тошно даже мне, который к напитку «пиво» относится в общем-то неплохо. Вместе с жителями Северо-Западного микрорайона мы стояли на спортивной площадке около школы №3 на собрании. Со всех сторон, почти вплотную к нам, подступали кумачовые, чистенькие-новенькие вывески пивных лавок.

И вот, значит, стоим мы на спортивной площадке с родителями, дети которых занимаются здесь физкультурой, и кажется, что оказались не на стадионе, а посреди пивного фестиваля, который не заканчивается никогда. Из магазинов выходят пьяненькие, в магазин заходит стар и млад. И если ваш ребенок будет каждый день посещать эту спортивную площадку, то всё это отложится в его головке, не сомневайтесь.

Несколько лет назад тут открыли отличную спортивную площадку. А теперь как бы предоставили альтернативу. Сколько таких площадок открыто в Канске за пять лет? Немного. А сколько пивных только за эту весну? Десятки. Учтите, что это такие магазины, где очень удобно покупать первые литры начинающему алкоголику: здесь нет лишних взглядов, неудобных осуждающих тетушек, тут меньше вероятности натолкнуться на соседку, которая потом расскажет матери (жене, твоему ребенку). Тут все свои, члены огромной хмельной «секты», которая пухнет как на дрожжах. Я пытаюсь представить, с каким усердием нужно «забивать» в ребенка антиалкогольную программу, чтобы он устоял, выдержал под этим пестрым, красивым, ежедневным шквалом. Многие кивают на городские власти, но они лишь выполняют федеральные законы.

Кстати, я не против предпринимательства и считаю, что страну спасет малый и средний бизнес, а не корпорации, торгующие за границу нашими недрами. Но… Почти каждую неделю открываются эти «пивные бутики», и, кажется, всё, рынок насытился, где же взять столько клиентов?! А через неделю где-нибудь открывается новый. А то и два. И так почти каждую неделю. «Вот это запрос у населения!» — не устаю поражаться я. Причём, это не местная администрация придумала закон, ограничивающий продажу пива в обычных небольших ларьках и павильонах, где не хватает метража и прочих абсурдных критериев. Это было продиктовано сверху, типа «во имя здорового образа жизни». Что ж, их место заняли другие, специализированные торговцы. У них с тем законом расхождений нет.

Запретили торговать одним — разрешили другим, просто деньги потекли в другой карман, который предлагает пиво ещё агрессивней, доступней и профессиональней, сразу с соленой рыбкой, работает допоздна и есть выгодные акции! Хотя, стали ли от этого больше потреблять пенного в конечном итоге? По-моему, не факт. Но фактом остаётся то, что алкоголь — сверхприбыльный бизнес и именно спрос рождает предложение. Мы сожалели, что Россия не стала чемпионом мира по хоккею: а вы посчитайте, сколько в Канске открылось ледовых дворцов и сколько пивных — и всё поймете. Про футбол я вообще молчу…

Записки консерватора

Передо мной учебное пособие по английскому языку для детей, начальный уровень. Открыл на теме «Возраст». Две девочки, Tania и Rania. Слева показано, что им семь лет. Две девчушечки в платьицах-колокольчиках, в очёчках и с пышными прическами немного ниже плеч плюс бантики. Судя по всему, близнецы. Справа Тане и Ране уже 18.

Видимо, это были не лучшие 11 лет их жизни. Если бы не подписанные ниже имена, я сразу решил бы (да я так и решил, прочитал уже после) что это не Таня и Раня, а какие-нибудь Толик и Ренат, худые наркоманы или просто истощенные пубертатом парни из компьютерного клуба. В брюках, как у бомжа, руки в карманах, как у шпаны, в каких-то грубых башмаках, с короткой мятой стрижкой. Женских признаков сначала вовсе не заметил, потом всё-таки нашёлся бюст первого размера… Я вам скажу, что даже у парней, кто посещает спортивный зал, грудная мышца бывает побольше. А руки в карманах ловко скрывают правильную женскую ширину бёдер и обосновывают существование (стоит признать) талии. Что это — девочки выросли и стали лесбиянками? Заметьте, в 7 лет девочки грустные (почему, это же самое беззаботное счастливое время в жизни!), а в 18 наметилась чванливая улыбка. Почему? Решены проблемы с самоидентификацией?! Впрочем, грустное детство объяснено в тексте учебника. Оказывается, девочки в детстве, якобы, были полными, вот и грустили. Посмотрите на рисунок и скажите — это действительно страдающие излишним весом дети или просто нормальные здоровые девочки?

Кажется, словно художник получил задание нарисовать вроде как и женщин, но чтобы «не очень женщин», а то, дескать, как-то неактуально и по-гомофобски получится. И вот, мучительно стесняясь нарисовать, простите, бабу бабой, нарисовал непотребных существ, которые через учебник теперь станут одним из образцов для формирующегося сознания. Заметьте, я не предлагаю тут рисовать дам из «Playboy» — крайности ни к чему. Женственность — это не пОшло, спросите у спортсменки и комсомолки Нины-Варлей из «Кавказской пленницы» Гайдая. Я никогда не являлся заядлым критиком европейских ценностей. Но по такому учебнику учат деток 7 — 8 лет, и в головы загружается ряд других знаний о мире. Вернее, о том, как он должен выглядеть по мнению авторов. Ведь не случайно нарисовали именно так. В детских букварях, если слон — то точно с хоботом, если милиционер, то в фуражке, а мама обязательно в юбке и с каким-никаким, но контуром. Есть универсальные, архитипические признаки, понятные любому ребенку. И я не считаю, что такой рисунок создан для программирования. Он, скорее, следствие, а не причина. Торжество левой идеологии мешает современной цивилизации называть вещи своими именами, инвалида — инвалидом, негра — негром.

А может быть, я зря всё это?

Мы в танке

Ну наконец-то! Любому жителю Канска, даже самому равнодушному и непонятливому, ясно, как божий день, что последнее, чего не хватало нашему городу для окончательного благополучия, — это танк. Именно поэтому вчера было принято решение скорректировать городской бюджет (см. новость на стр. 3) и выделить 815 тысяч (!) рублей на закупку списанного танка. Чтобы потом поставить его где-то в городе. Это действительно правда, это не первоапрельская шутка и не сон.

«Зачем? На фига?!», — спрашивают все, с кем обсуждаю славную весть. Видимо, наверху знают что-то особое, что простым смертным неведомо. Или это великая галочка перед центром: «мы вон какой патриотизм замутили, а экономить на героике — себе дороже». Поставить турник в каждый двор или пару детских площадок? Окстись, мода на спорт — вчерашний день, Олимпиада давно прошла, на дворе другие тренды. Да и какие могут быть шутки с патриотизмом. Идёт война! Сейчас не время делать по-настоящему вечный огонь, выкашивать газоны, делать красивые набережные, благоустроить наконец-то уже парк культуры и отдыха, избавить город от пылищи, луж и руин, вылавливать стаи бродячих собак, обеспечивать город медицинскими кадрами. Всё это пустое, у нас и так кое-что делается, а 800 тысяч на набережную всё равно не хватит. Давайте лучше поставим танк и будем ходить к нему, трогать, трепетать, приносить цветы, молиться на него и показывать детям. А что еще в Канске показывать?

Вот только взрослея, дети хотят свалить отсюда, потому что имеют право жить в городе, где есть парки и набережные, а не пушки. К слову, почему-то танк ассоциируется не с патриотизмом, а с войной. Как-то ловко произошла подмена патриотизма на милитаризм, сращение этих явлений. А ведь к чистому Канску, в котором есть где погулять с колясками и где красивые памятники героям — к нему относишься с бОльшим патриотизмом, чем к городу, утыканному оружием. Патриотизм — это не любовь к смерти, а любовь к Родине, постоянное стремление сделать её лучше. Но библейское «перековать мечи на орала» для нас неактуально, мы будем «ковать» именно мечи.

К слову (об этом уже много пишут в интернете), модель Т-62 даже не военного времени, производилась с 1961 по 1975 годы, «прославилась» вводом советских войск в Чехословакию, вторжением в чужую страну… Ну подвернулась такая машина, ладно… Хотя Канску уместнее было бы водрузить самолёт, межконтинентальную баллистическую ракету или бы поставить на постамент торпеду из «Арсенала» — причастность к Канску налицо. Но какие наши годы, успеем, и денег хватит. Город дотационный, всё равно деньги не наши, «че бы танк не купить»?

Начни с себя

«Всё в интернете сидишь, пошёл бы погулял лучше», — не отрываясь от «Одноклассников» говорит дочке мама. «Сколько можно играть, уже одурел, наверное, от своих стрелялок! Уроки-то сделал», — кричит сыну отец с дивана, сидя перед телевизором с пивом. Что может быть проще, чем обвинить молодёжь в том, что она «живёт в интернете» и погрязла в компьютерных играх?! Взрослым, по крайней мере многим из нас, сначала лучше было бы взглянуть на самих себя. Кто виноват в том, что происходит с детьми? Все ли из нас, родителей, имеют полное право упрекать и обвинять новое поколение?
«Мои папа и мама превратились давно в телевизоры», — спела певица Земфира еще лет десять назад. С тех пор стало только хуже. «Как мать?», — спрашиваю я у приятеля. «Нормально. Сидит, политику смотрит». Ровно также, как дети сидят перед компьютерами, взрослые включая пенсионеров, приклеились к телеэкранами. Если ребят «засосали» мониторы и гаджеты, людей постарше поглотили «ящики», которые, впрочем, теперь стали плоскими. Я, конечно, понимаю, что они, может быть, и могут себе это позволить: жизнь — прожили достойно, чего-то добились; детей — воспитали (как им кажется), профессии — освоили и вообще, много работали и сделали немало. «А эти что, молодёжь? Да ничего!».

Рассказывают, что когда дети навещают родителей, иногда им приходится почти силой отрывать «стариков» от телека, перекрикивать звук, буквально бороться с телеканалом за родню. А те пытаются поддерживать общение, при этом почти не сводя глаз с экрана. Потому что им ведь так интересно, что там на Украине или в 254-ой серии фильма про наследство любовницы адвоката — жены олигарха и при этом редкой сволочи. Бывает и такое, что прекращается общение по телефону: «извини, доча, реклама закончилась, тут у Малахова интересно так! Пока»…

И после этого взрослые ещё будут винить детей, что те болеют геймерством?! Не смешите, вы себя-то видели со стороны? «Твоя мать у нас, если будешь молчать, с ней ничего не случится», — типичная фраза из нескончаемых мусорных и запредельно дурно сыгранных сериалов про бандитов и ментов. Их, скорее всего, придётся созерцать за компанию, если прийти в гости к старшему поколению. Временами кажется, что эту фразу говорит нам телевизор. «Твои родители у нас, с нами! И мы их не отпустим!» Впрочем, когда реклама, их отпускают — на свидание. Справедливости ради всё-таки замечу, что когда компьютер отрывает от жизни молодёжь, это всё же страшней и опасней. Да и не часто, и не все мы навещаем своих родителей. И пусть они смотрят что хотят, может им так лучше, лишь бы они жили долго и не болели. Уверен в одном — нужно чаще выключать экраны. Жизнь-то — она здесь и сейчас!

Опубликовано в газете «Канские ведомости»

Нет комментариев

    Оставить отзыв